Iucundum nihil est nisi quod reficit varietas — приятно только то, что освежается переменой. Строка звучит как оправдание непостоянства, и римская публика её так и принимала: аплодисменты, намёк, следующая сцена.
Стоики читали то же наблюдение с другой стороны и делали вывод неудобный. Если приятность держится на новизне, значит она не в вещи, а в разнице между вещью и привычкой к ней. Тогда бесконечная погоня за новым — не путь к удовольствию, а признание, что старое перестало работать.
Шульц показал, что дофаминовый отклик возникает не на награду как таковую, а на рассогласование её с прогнозом: предсказанное вознаграждение почти не даёт сигнала. Публилий Сир описал это за две тысячи лет до электрода в среднем мозге, только по-латыни и в двух словах.
Римское противоядие было обратным по ходу. Не искать нового, а на время убирать имеющееся: месяц без вина возвращает вину вкус вернее, чем перебор сортов. Мусоний гонял учеников копать поле по той же причине.
Разнообразие, как выяснилось, дешевле всего добывается воздержанием.