Mens sana in corpore sano — половина строки, и половина эта потеряла смысл. Полностью у Ювенала: orandum est ut sit mens sana in corpore sano — «молиться следует о том, чтобы в здоровом теле был здравый ум».
Десятая сатира целиком построена на одном перечислении: чего люди просят у богов и что из этого выходит. Просят богатства — и гибнут из-за него. Просят красноречия — Цицерон и Демосфен получили его и лишились голов. Просят долголетия — доживают до слабоумия и до похорон собственных детей. Просят красоты для сына — и получают человека, которого испортят раньше, чем он повзрослеет.
К концу сатиры Ювенал доходит до вопроса: о чём же тогда просить вообще. И отвечает почти сухо: о здравом уме в здоровом теле, о душе без страха смерти, о способности переносить тяготы, о свободе от гнева и от желаний. Тело в этом списке идёт не первым и не главным — оно условие, а не цель.
Из всего перечисления сохранилось пять слов, и в них вычитали ровно обратное: что тело первично, а ум приложится. Такое прочтение особенно охотно повторяли в XIX веке, когда строили гимнастические общества, и в XX, когда строили кое-что похуже.
Стоики держались ближе к Ювеналу. Сенека в тридцать первом письме пишет, что тело следует держать в порядке ровно настолько, чтобы оно не мешало разуму, и предупреждает: увлечение телесными упражнениями съедает время, отведённое на мысль. Мусоний Руф требовал закалки — но объяснял её тем, что привычка к неудобству освобождает от страха перед ним.
Строка Ювенала — не программа тренировок. Это список того, о чём просить, когда понял, что почти всё остальное просят себе во вред.