Nemo hic nisi mortuus — «никого здесь, кроме мёртвого». Формула встречается на римских надгробиях как ответ прохожему, привыкшему к тому, что плита с ним заговаривает.
Ирония в ней двойная. Надпись сообщает, что говорить не с кем, — и тем самым говорит; отрицание присутствия совершается присутствующим текстом.
Эпикурейская формула, часто стоявшая рядом, устроена так же: не был, был, нет меня, и мне всё равно. Обе отрицают собеседника и обе рассчитаны на чтение.
Расчёт понятен. Прохожий, прочитавший, что здесь никого нет, задумается об этом дольше, чем над обычным пожеланием.
Стоическая позиция здесь отличается от эпикурейской в объяснении, а не в описании. Сенека: смерть есть возвращение в то состояние, которое было до нас, и упражняется в нём человек каждую ночь, засыпая.
Различие в том, что стоик к пустоте готовится, а эпикуреец объявляет её нестрашной.
Прохожий, впрочем, идёт дальше. Обе школы на это и рассчитывали.