«Письмо к Менекею»: когда мы говорим, что удовольствие есть конечная цель, мы разумеем не удовольствия распутников и не удовольствия, заключающиеся в чувственном наслаждении, как думают некоторые по неведению или недоброжелательству, а свободу от телесных страданий и от душевных тревог.
Эпикур диктует это письмо не как отступление, а как поправку, которую вынужден делать снова и снова, потому что слух о Саде уже разошёлся по Афинам в искажённом виде.
Он не говорит: стремись к максимуму приятного, набирай удовольствия, как монеты. Он говорит: стремись к устранению неприятного, и остальное придёт само, в разумных пределах.
Когда человек не голоден, добавление изысканной еды не удваивает его счастье — оно просто меняет вкус на языке. Когда нет тревоги, добавление развлечений не делает человека вдвое счастливее — оно занимает время, но не прибавляет покоя.
Удовольствие в устойчивом, спокойном состоянии — уже максимально возможное. Всё, что сверху, — лишь вариации того же самого, а не приращение.
Это и есть катастематическое удовольствие — устойчивое состояние без страдания, в противоположность мимолётному, кинетическому. Достичь его — значит убрать боль и тревогу, а не бесконечно добавлять приятное сверху, как надстраивают этаж на этаж без фундамента.
Стратегически это выгоднее: убрать три-четыре источника несчастья гораздо проще и надёжнее, чем непрерывно изобретать новые источники удовольствия, которые быстро приедаются и требуют замены. Эпикур предлагает вычитание там, где все привыкли складывать.