Quattuor causae — «четыре причины». Аристотель заметил, что вопрос «почему» имеет четыре разных ответа, и разделил их. Статуя: causa materialis — бронза; causa formalis — облик, который ей придали; causa efficiens — скульптор; causa finalis — то, ради чего сделали. Все четыре верны, и ни одна не заменяет остальных.
Наука Нового времени оставила одну — действующую. Спрашивать «ради чего падает камень» перестали, и это дало физику. Взамен исчез вопрос о цели, и его пришлось возвращать окольными путями.
Стоики держали две. Действующая причина у них — логос, разум, пронизывающий мир; целевая — тот же логос, потому что порядок и есть цель. Материя и форма у них не разделялись так строго: всё телесно, включая душу. Отсюда стоическая этика: спросить о поступке «ради чего» так же законно, как «отчего», — и второй вопрос без первого бессмыслен.
Аристотель на Лесбосе резал морских ежей и описывал устройство их зубного аппарата — искал в животном форму и цель, а не одну материю. Биология вернулась к этому языку через две тысячи лет, назвав его функцией.
Психология не спорит о причинах, но описала, как мы их выбираем. Бернард Вайнер в 1985 году показал, что люди объясняют события по нескольким осям — внутреннее или внешнее, устойчивое или случайное, — и от выбора оси зависит, что человек будет делать дальше. Причин по-прежнему несколько. Мы обычно называем одну.