У мастерской скульптора пахнет мраморной пылью и потом — резчик третий час обтёсывает глыбу, и из бесформенного камня уже проступает плечо, потом голова Гермеса.
Аристотель останавливает учеников у входа, не заходя внутрь — не хочет мешать работе, — и указывает на глыбу.
Почему она существует, спрашивает он. Не риторически — ждёт ответов.
Один говорит: из мрамора же. Верно, кивает Аристотель, — вот причина материальная, из чего вещь сделана.
Другой добавляет: потому что это Гермес, а не Афина. Тоже верно — причина формальная, что именно это за вещь.
Третий, самый практичный: потому что вот этот человек её тешет. Причина производящая — кто сделал.
Аристотель молчит, дожидаясь четвёртого ответа. Никто не говорит. Он сам договаривает: она стоит здесь для того, чтобы её поставили у входа в дом и молились Гермесу о безопасной дороге. Причина целевая — для чего.
Полный ответ на «почему» требует всех четырёх сразу, говорит он. Спроси только одну — получишь четверть правды, которая выдаёт себя за целую.
Резчик за стеной откладывает резец на секунду, вытирает пот — не слышал разговора, просто устал. Даже у усталости, наверное, есть все четыре причины. Аристотель эту мысль оставляет при себе.