Вторая книга «Никомаховой этики» начинается с различения двух видов добродетели.
Разумная возникает от обучения и потому нуждается в опыте и времени. Нравственная возникает от привычки, и само греческое слово для неё образовано лёгким изменением слова «привычка».
Отсюда вывод: от природы нравственных добродетелей нет.
Аристотель поясняет это на камне. Сколько ни бросай его вверх, он не привыкнет двигаться вверх, потому что движение вниз для него природно. С добродетелью иначе: природа даёт способность к ней, а осуществляется она приучением.
Дальше идёт сравнение с ремёслами.
Тому, чему следует учиться, мы учимся, делая это. Строителями становятся, строя, а кифаристами — играя на кифаре. Точно так же справедливыми становятся, совершая справедливые поступки, воздержанными — совершая воздержанные, мужественными — мужественные.
Тут же он ставит и главное возражение самому себе.
Как можно стать справедливым, совершая справедливые поступки, — ведь совершающий их уже справедлив, как играющий верно уже музыкант?
Ответ: в ремёслах довольно, чтобы вещь была сделана правильно. В поступках этого мало. Поступок называется справедливым, если совершающий его знает, что делает, избирает это ради него самого и действует из твёрдого склада, а не случайно.
Поэтому справедливым человека делают не отдельные правильные поступки, а то, откуда они происходят.
Заключение второй главы Аристотель формулирует резко: привычки, усвоенные с детства, значат не малую разницу, а очень большую, или, вернее сказать, всё.