Quidquid movetur, ab alio movetur — «всё, что движется, движимо другим». Первый из пяти путей Фомы к бытию Бога, самый «очевидный», как он сам говорит. Мы видим, что вещи движутся. Ничто не движет само себя: чтобы стать горячим, нужно нечто уже горячее. Цепь двигателей не может уходить в бесконечность, иначе не было бы первого — а без первого не двинулось бы ничего. Значит, есть первый двигатель, сам неподвижный. Его все называют Богом.
Аргумент — из восьмой книги «Физики» Аристотеля, и он не про творение, а про причинность здесь и сейчас: не «кто запустил», а «кто держит». Первый путь занял у Фомы один абзац.
Стоики видели ту же цепь, но не искали её края. Судьба у Хрисиппа — series causarum, ряд причин, где одна движет другую; но начало ряда — не отдельный двигатель снаружи, а разум, разлитый во всей цепи. Мир движет себя, потому что мир и есть бог. Фоме это показалось бы ошибкой; Хрисиппу довод Фомы показался бы лишним шагом.
Спор не закрыт. Юм ещё в 1748 году усомнился, что мы вообще видим причинность, а не просто последовательность. Психологи, впрочем, подтвердили: Альберт Мишотт в 1946 году показал, что мозг видит «толчок» между двумя движущимися точками, даже когда его нет. Двигатель мы ищем инстинктивно. Фома искал осознанно.