Raro antecedentem scelestum deseruit pede Poena claudo — «редко Кара, хоть и хромая, упускала злодея, идущего впереди». Последние строки второй «римской оды» — той, где dulce et decorum est pro patria mori. После смерти за отечество Гораций говорит о верности и молчании: тот, кто выдал тайну, не должен быть со мной под одной крышей, потому что Кара идёт за ним. Хромает. Но идёт.
Образ точный. Возмездие у Горация — не молния, а хромая старуха: она не догонит сегодня и, может быть, завтра. Но злодей идёт впереди, а она — по следу, и след не стирается.
Стоики читали это как описание причинности, а не как обещание богов. Последствие встроено в поступок, как усталость в бег; оно приходит не как наказание, а как продолжение. Марк простил Авидия Кассия и не дал казнить его семью — не потому, что кара не нужна, а потому, что кара, по его мнению, уже случилась: Кассий сам стал тем, кем стал. Сенека, вскрывая вены по приказу ученика, знал, что Poena дойдёт и до ученика. Дошла через три года.
Психологи назвали обратную сторону эффектом «веры в справедливый мир»: Мелвин Лернер в 1980 году показал, что люди склонны считать жертв виноватыми, потому что иначе мир страшен. Гораций не обещал справедливого мира. Он обещал только, что старуха не сбивается со следа. Это меньше. Зато похоже на правду.