Sic utere tuo ut alienum non laedas — «пользуйся своим так, чтобы не вредить чужому». Принцип соседского права, выросший из Дигест — Ульпиан разбирал дым от сыроварни, идущий в верхний этаж, — и сформулированный английскими юристами в XVII веке. Собственность абсолютна ровно до той черты, где начинается чужая. Дальше — не право, а вред.
Джон Стюарт Милль в 1859 году сделал из соседской максимы принцип свободы: единственная цель, ради которой можно ограничить человека, — предотвратить вред другим. Дым из сыроварни превратился в политическую философию.
Стоики применяли правило шире права. «Своё» у них — не земля, а тело, речь, поступки, и всем этим пользуются так, чтобы не задеть. Марк писал, что человек рождён для сотрудничества, как ноги, как веки, и что действовать против другого — против природы. Сенека снял комнату над банями и терпел шум, потому что баня пользовалась своим. Он, впрочем, съехал.
Слово laedas — «повредишь», как повреждают ткань. Не «обидишь». Вред — физическая категория, и римляне держали её отдельно от чувств.
Психология подтвердила, что граница чужого плохо видна изнутри. Эмили Пронин в 2002 году показала «слепое пятно»: мы видим, где нас задели, и почти не видим, где задели мы. Дым чужой сыроварни пахнет; свой — нет. Ульпиан судил по дыму. Стоики предлагали нюхать и свой.