Silentium obsequium — молчание есть послушание. Формула монашеская и означала, что молчание входит в устав наравне с прочими обязанностями.
Бенедиктинский устав отводит молчанию отдельную главу и требует его особенно ночью; ропот — murmuratio — он разбирает как отдельный порок и запрещает даже при внешнем повиновении.
Историки монашества отмечают, что молчание не было полным. Уставы различали часы разговора и часы молчания, а в цистерцианских домах развились знаковые языки для необходимого — списки знаков сохранились и насчитывают сотни.
То есть запрет был на речь, а не на сообщение.
Отдельно отмечают, что устав обязывал сообщать о неполадке и отвечать старшему: молчание не отменяло ни того, ни другого.
Стоическая часть касается разницы. Публилий Сир заметил, что тяжело быть принуждаемым молчать о том, о чём хочешь сказать; Вегнер показал, что усилие не говорить делает мысль навязчивой.
Уставы отвечали на это расписанием, а не силой воли.
Легче не начинать разговор в назначенное время, чем удерживать себя внутри начатого.