Sobrietas — «трезвость», от se-ebrius, «без опьянения». Речь не об одном вине: римская трезвость — ясность головы в любом деле, отсутствие опьянения славой, гневом, страхом.
Сенека посвятил вопросу 83-е письмо и разобрал доводы обеих сторон, включая слух, будто Зенон пил. Его вывод: опьянение — добровольное безумие, voluntaria insania; растяни его на несколько дней — и никто не усомнится в диагнозе; продли — и оно станет им. Довод не моральный, а логический: пьяный делает то, что делал бы безумец, разница только в длительности.
При этом Сенека не был ханжой. В том же корпусе писем он допускает вино в меру и советует иногда отпускать дух, чтобы тот не одеревенел. Мера, а не запрет; temperantia, а не воздержание.
Мусоний учил, что еда должна питать, а не тешить, и то же говорил о питье. Катон Старший, по Плутарху, в походе пил то же вино, что и гребцы.
Первое послание Петра ставит трезвость рядом с бодрствованием: трезвитесь, бодрствуйте.
Психология измерила добровольное безумие. Клод Стил и Роберт Джозефс в 1990 году описали «алкогольную близорукость»: спиртное не меняет ценностей, оно сужает внимание до сиюминутного, и человек делает то, что и хотел бы, только без учёта последствий. Не другое безумие. То же самое, с выключенной дальней перспективой.