Tempus nascendi et tempus moriendi — «время рождаться и время умирать». Третья глава Екклесиаста открывается стихом «всему своё время» — omnia tempus habent, — а дальше идёт перечень из четырнадцати пар: рождаться и умирать, насаждать и вырывать, убивать и врачевать, плакать и смеяться. Первая пара — эта.
Порядок важен. Не «время жить и время умирать», а «рождаться». Екклесиаст не про сюжет, а про рамку: ты не выбирал, когда войти, и не выберешь, когда выйти. Между — жизнь, и она вписана между двумя чужими решениями.
Стоики читали бы это как описание fatum — порядка, которому не спорят. Клеанф в гимне Зевсу просил вести его туда, куда назначено. Марк, умирая, отдал последний пароль и отвернулся к стене — время умирать пришло, и он не стал делать вид, что это не так.
В перечне Екклесиаста нет оценки. Плакать не хуже, чем смеяться, вырывать не хуже, чем сажать. Каждому — свой час, и мудрость в том, чтобы угадать, который сейчас. Не в том, чтобы отменить.
Хронобиология в 2017 году получила Нобелевскую премию за описание циркадных ритмов — молекулярных часов, которые тикают в каждой клетке. У всего своё время оказалось не метафорой, а механизмом. Екклесиаст не знал про гены. Он просто внимательно смотрел, как всё происходит по очереди.