Ubi omnis vita metus est, mors est optima — «где вся жизнь состоит из страха, там смерть лучше всего». Строка произносилась со сцены при Цезаре, и зал понимал её политически: речь о жизни под тем, кто может убить в любой день.
Стоики принимали посылку и переворачивали вывод. Жизнь в непрерывном страхе они тоже считали не жизнью — но лекарством называли не смерть, а устранение страха. Сенека в письме 4-м пишет Луцилию, что боящийся смерти никогда не поступит как живой человек, и что размышление о ней освобождает, а не отравляет.
Приём выглядит словесной уловкой, пока не заметишь механику: страх питается неопределённостью срока, а не самим фактом. Присмотревшись к факту, человек обнаруживает, что бояться в нём нечего — бояться можно только ожидания.
Тревожные расстройства держатся на похожем: избегание временно снижает страх и тем закрепляет его — это одно из самых устойчивых наблюдений в поведенческой терапии, идущее от работ Джозефа Вольпе.
Публилий предложил выход. Сенека предложил другой и через сто лет им воспользовался — впрочем, не по своей воле.