Vanitas — «пустота», от vanus, «пустой», «полый». Иероним выбрал это слово для еврейского hevel — «пар», «дуновение», то, что видно секунду и рассеивается. Русское «суета» смещает смысл в сторону беготни; в оригинале речь о пустоте, а не о спешке.
Екклесиаст открывает книгу удвоением: vanitas vanitatum, пустота пустот, — еврейская превосходная степень, как «святая святых». Дальше царь перебирает всё, что попробовал: дела, дома, сады, рабов, серебро, песни, мудрость, — и о каждом говорит одно.
Фома Кемпийский пересчитал по-своему в первой главе «Подражания»: суета — копить богатство, гнаться за почестями, желать долгой жизни и мало заботиться о хорошей.
Стоики говорили о том же без слова vanitas: всё внешнее безразлично, потому что не держится. Сенека о богачах: они считают до сестерция и ни разу не спросили, зачем.
В XVII веке из слова вырос жанр: череп, погасшая свеча, песочные часы, лопнувший мыльный пузырь. Пузырь — точный перевод: форма есть, содержания нет.
Психология измерила пустоту. Тим Кассер с 1990-х показал, что люди с преобладанием внешних целей — доход, образ, статус — устойчиво менее удовлетворены при любом уровне достижения. Пузырь надувается. Внутри воздух.