Voluptas nihil ad nos — «наслаждение для нас ничто». Формула стоической позиции в трёхвековом споре с эпикурейцами. Диоген Лаэртский передаёт: первое влечение живого — не к удовольствию, а к самосохранению; удовольствие приходит потом, побочным продуктом, как румянец у здорового. Строить на нём цель — значит принять следствие за причину.
Зенон спорил об этом с эпикурейцами ещё в Афинах, и спор был честнее, чем кажется по карикатурам. Эпикур не проповедовал разврат: его удовольствие — отсутствие боли, хлеб, вода и друзья в саду. Стоики возражали не против сада, а против места удовольствия в системе: если оно цель, то добродетель становится средством, а средство можно и заменить.
Сенека в «О счастливой жизни» разбирает спор подробно и делает разделение, которое стоит запомнить: наслаждение хрупко, коротко, приходит извне; радость, gaudium, строга, рождается изнутри и не смеётся. И тут же цитирует Эпикура с уважением: хорошее берём, чьё бы ни было.
Формула построена по образцу другой римской: что над нами — не наше дело. Наслаждение вынесено за скобки расчёта.
Психология развела то же надвое. Кент Берридж в 1996 году показал, что «хотеть» и «нравиться» — разные системы мозга: можно хотеть то, что не радует. Удовольствие оказалось плохим компасом даже технически.