В Академии определяли человека. Определение вышло такое: живое существо о двух ногах, без перьев.
Ход этот у Платона рабочий: он делил род на виды, отсекая по одному признаку, пока не оставалось искомое. В диалоге «Политик» этим способом определяют политика, и человек по дороге получает похожее описание.
Диоген ощипал петуха и принёс в Академию со словами: вот вам человек Платона.
Диоген Лаэртский добавляет, что после этого к определению прибавили: и с широкими ногтями.
Возражение бьёт не в само определение, а в способ. Разделяя по внешним признакам, всегда можно найти предмет, который под описание подходит, а искомым не является. Чинить это добавлением новых признаков можно бесконечно.
Аристотель, слушавший Платона двадцать лет, эту трудность знал и пошёл другим путём: он требовал определять через род и видовое отличие, причём отличие должно быть существенным, то есть вытекающим из природы предмета. Человек у него — живое существо, обладающее речью и разумом.
Отношения Платона и Диогена источники рисуют как сплошную пикировку. Платон, по преданию, назвал его беснующимся Сократом. Диоген, придя к нему и наступив на ковры, объявил, что попирает тщеславие Платона; тот ответил, что попирает другим тщеславием.
Ни один из этих обменов не записан современником. Все они дошли через сборники острот, где реплики нередко переходили от одного знаменитого лица к другому.