Обычное занятие, ничего трагического ещё не произошло ни с кем из присутствующих. Эпиктет диктует короткий, жёсткий фрагмент — будущий параграф «Энхиридиона».
Никогда не говори о чём-либо: «я это потерял», но говори: «я это вернул». Умер ребёнок? Он был возвращён. Умерла жена? Она была возвращена.
Кто-то из учеников морщится: звучит холодно.
Эпиктет не спорит с этим впечатлением — он знает, что звучит холодно, и предлагает не отменить это ощущение, а пережить его сейчас, заранее, пока никто в комнате пока ещё ничего не потерял.
Уточняет: речь не о том, чтобы не любить. Речь о том, чтобы заранее, в спокойную минуту, понять природу привязанностей. Природа даёт нам детей, близких, здоровье, имущество не в собственность, а в пользование, как берут вещь напрокат. Хозяин — она. Когда забирает обратно, это не воровство. Это просто конец срока аренды, о котором никто заранее не спрашивал условий, но который был всегда, с самого начала.
Человек, продумавший это заранее, горюет иначе, когда приходит срок, — не меньше, но иначе: без ощущения, что с ним обошлись лично несправедливо, без «за что именно со мной».
Это трудно принять заранее, признаёт Эпиктет, и вдвойне трудно вспомнить в момент самой потери. Он сам не женат и не имеет родных детей, кроме приёмного, — неизвестно, как применял бы этот принцип на практике, случись ему проверить его на себе, а не просто проговорить вслух перед учениками.