Прежде чем стать головой Стои, Хрисипп бегал. Долгие дистанции — выносливость, дыхание, упрямый ровный шаг час за часом. Потом бег он сменил на другое поприще, но упрямство осталось при нём.
Он приходит в философию и берётся за неё, как за дистанцию: без рывков, без устали, до конца.
Пишет невероятно много — говорят, по многу сотен строк в день, свыше семисот сочинений за жизнь. Не ради красоты — ради того, чтобы каждый довод стоял на ногах, чтобы в логике Стои не осталось щели, куда просунет палец противник.
Спорщик он безжалостный: сам выставляет возражения против собственной школы так сильно, что враги растаскивают их себе на оружие. Зато то, что выдерживает его же атаку, стоит крепко.
Скрип пера, вороха исписанного папируса, счёт строкам вместо счёта шагам.
О нём скажут коротко и точно: не будь Хрисиппа — не было бы и Стои. Бегун вынес школу на своих плечах туда, куда её не донесли основатели.
Мы верим во вспышку таланта. Он доказал, что философию, как дистанцию, вывозит не рывок, а дыхание.