Гу — ритуальный угловатый сосуд для вина, используемый в жертвенных церемониях. У него должны быть строго определённые грани по бокам. Без этих граней — что бы ни стояло на столе — это уже не Гу, как бы его ни называли по привычке.
Конфуций смотрит на сосуд, у которого сбиты грани, и произносит: Гу! О Гу! Это ли Гу? Это ли Гу? — повторяя вопрос вслух, не ожидая ответа от присутствующих.
Со стороны это выглядит педантизмом по мелкому поводу. Но Конфуций имеет в виду нечто более серьёзное, чем форму посуды.
Ритуальный сосуд — не просто утварь для вина. Это символ, обозначающий отношения, традицию, связь с предками, правильный порядок вещей в мире, где всё должно соответствовать собственному имени. Если сосуд называется Гу, но не имеет формы настоящего Гу, слово потеряло связь с вещью, которую должно обозначать. Вещь продолжает физически существовать на столе, но перестаёт быть собой в полном смысле.
Это прямо возвращает к принципу чжэн-мин, исправлению имён. Когда форма и имя расходятся между собой, это не мелочь для педантов. Это начало более широкого распада, который сперва незаметен именно из-за своей малости.
В «Луньюй» этот эпизод стоит рядом с рассуждениями о государственном управлении — расположение явно не случайное. Правитель, называющий себя отцом народа, но не заботящийся о народе на деле, — такой же Гу без граней, как этот повреждённый сосуд перед глазами Конфуция.
Конфуций не требует нового сосуда взамен старого. Он требует соответствия между именем вещи и самой вещью, каких бы усилий это ни стоило для восстановления.