Гераклит учил, что в одну реку нельзя войти дважды: вода успевает смениться. Кратил жил поколением позже и учение это знал не понаслышке. Молодой Платон, по свидетельству Аристотеля, некоторое время его слушал, прежде чем перейти к Сократу.
Кратил доводит мысль до предела, на который сам Гераклит не решался.
Если всё течёт непрерывно, то и единожды войти в реку нельзя. Пока нога опускается в воду, вода уже другая, и слово «войти» относится к реке, которой больше нет.
Отсюда следует вывод уже о языке. Слово пытается закрепить устойчивое, дать вещи имя на будущее. Но если вещь меняется каждое мгновение, всякое слово о ней опаздывает: пока звук идёт от говорящего к слушателю, названное успело стать другим.
По свидетельству Аристотеля, Кратил делает практический вывод. Он перестаёт разговаривать и только молча указывает пальцем. Жест хотя бы не притязает на описание того, что за миг указания уже изменилось.
Аристотель пишет об этом с иронией, как о тупике, куда завела человека чрезмерная последовательность. Но за нелепостью молчаливого жеста стоит вопрос, который философия языка обсуждает двадцать пять веков. Догоняют ли слова текущую действительность или между именем и вещью остаётся зазор, который ничем не закрыть.
Кратил закрыл его самым простым и самым неудобным способом: перестал пытаться.