Семь тысяч листов записных книжек Леонардо написаны зеркальным письмом — справа налево, буквы отражены, как в стекле. Чтобы прочитать без усилия, нужно подносить страницу к настоящему зеркалу.
Почему именно так — точно неизвестно даже теперь, спустя пять веков внимательного изучения.
Версий много. Он был левшой, а зеркальное письмо для левой руки естественнее и не размазывает свежие чернила при движении справа налево. Он не хотел, чтобы случайный человек мог прочитать записи без труда, — простой бытовой шифр от чужих глаз. Или это была просто причуда без особого рационального объяснения, закрепившаяся с юности.
Сам Леонардо объяснения не оставил ни в одной заметке, хотя оставил объяснения почти всему остальному вокруг.
Его записи — совершенно отдельный мир. Чертежи летательных аппаратов соседствуют с анатомическими вскрытиями, рецепты красок — с наблюдениями за птицами, планы каналов — с геологическими зарисовками, оптические опыты — с набросками музыкальных инструментов. Всё вперемешку, без видимой системы страница за страницей. Он записывал то, что думал именно в тот момент, когда думал, не откладывая на потом.
Некоторые идеи в этих тетрадях опережают время на сто-двести лет вперёд. Некоторые оказываются ошибочными при проверке. Сам он не всегда знал наверняка, что из написанного которое.
Семь тысяч листов — это, по оценкам, лишь примерно треть всего, что он успел написать за жизнь. Остальное потеряно безвозвратно.
Зеркальное письмо означает практически: чтобы прочитать Леонардо, нужно приложить дополнительное усилие сверх обычного чтения. Он сам, судя по всему, прилагал дополнительное усилие буквально ко всему, чем занимался.