Флоренция, около 1489 года. Больница Санта-Мария-Нуова. Леонардо приходит сюда ночью, когда лишних свидетелей не остаётся в коридорах.
Церковь официально не запрещает анатомирование как таковое, но неофициально смотрит на подобные занятия крайне косо. Городские власти иногда разрешают вскрытие приговорённых преступников медицинским факультетам с особого позволения. Для художника без официального медицинского статуса это откровенно серая зона, где легко навлечь на себя неприятности.
Леонардо работает именно в этой серой зоне, невзирая на риск.
Он сделает больше тридцати вскрытий за жизнь — зарисует мышцы, нервы, сосуды, внутренние органы с точностью, которую официальная медицина не достигнет ещё двести лет после его смерти. Он первым правильно изобразит сердце с четырьмя отдельными камерами. Первым опишет атеросклероз — по коронарным артериям вскрытого им старика — и напишет прямо рядом с рисунком: сосуды этого человека засохли, как кора старого дерева.
Он никогда не публикует эти записи при жизни. Рукописи расходятся по разным частным коллекциям после его смерти и заново собираются в единое целое лишь в XIX веке, спустя три с лишним столетия разброса.
Медицина теряет в итоге двести лет прогресса просто потому, что гений не успевает или не решается издать собственные блокноты при жизни.
Пишет он в них тем же зеркальным письмом, справа налево. Одни считают это защитой от нежелательного копирования. Другие — просто следствием того, что он левша, и так удобнее руке. Третьи не находят объяснения вовсе и просто пожимают плечами: он просто был Леонардо, и этого достаточно как причины.