У Марка умер один из наставников. Мальчик плакал, и придворные пробовали его удерживать: наследнику не подобает.
Ответ дал не он, а Антонин Пий.
«История Августов» приводит его так: позвольте ему быть человеком, ибо ни философия, ни власть не отнимают чувств.
Отнесено это к раннему времени, когда Марк ещё только вошёл в дом Антонина.
Сам он к этой мысли вернулся позже и своими словами. В «Размышлениях» он несколько раз разбирает, как быть с чужой смертью, и оговаривает: не подобает ни ожесточаться, ни разыгрывать бесстрастие. В одном месте он прямо запрещает себе притворную невозмутимость и называет её лицемерием.
Разграничение это у стоиков было разработано. Страсть, патос, — ложное суждение о том, что происходящее есть зло. Но существовали и пропатейи, предварительные движения: побледнеть при внезапном шуме, вздрогнуть, прослезиться. Сенека объясняет, что удержать их нельзя и что мудрец им подвержен наравне с прочими. Порок начинается только там, где к движению прибавляется согласие.
Марк потерял восьмерых или девятерых детей из тринадцати. В «Размышлениях» о них нет ни одного слова жалобы и ни одного имени.
Единственное место, где это видно, — совет самому себе, повторяющийся дважды: целуя ребёнка, помни, что он смертен. Совет этот он взял у Эпиктета.