В «Размышлениях» есть один короткий пассаж, где Марк упоминает христиан — правда, лишь косвенно, без прямого названия. Он пишет об умирающих с подчёркнутой готовностью — как о тех, кто идёт на смерть из простого упрямства, как это делают христиане, а не из по-настоящему разумного, взвешенного убеждения философа.
В этой фразе слышится явное раздражение. Марк видел христиан лично или через донесения — и они ему определённо не нравятся как явление.
При его правлении гонения на христиан продолжаются без перерыва. Самое известное из них — лионское мученичество 177 года: группу христиан в Лионе арестовывают, подвергают пыткам, некоторых в итоге казнят публично. Марк отвечает на прямой запрос провинциального наместника вполне однозначно: упорствующих в вере после предупреждения следует казнить согласно закону.
Для тех, кто читает «Размышления» века спустя и искренне восхищается автором, это откровенно неудобный факт биографии, который трудно списать на клевету противников.
Он при этом явно не садист — это совершенно не в его характере, судя по остальным текстам и поступкам. Он искренне считает христиан нарушителями общественного порядка, отказывающимися от обязательных гражданских ритуалов и потому опасными для самой социальной ткани империи, которую он обязан беречь по должности.
Он остаётся человеком своего времени со всеми присущими этому времени предрассудками, от которых не свободен даже самый вдумчивый философ на троне.
Философы — тоже люди своей конкретной эпохи, со своими слепыми пятнами восприятия. Это не отменяет ни ценности самой философии, ни реальности этих слепых пятен одновременно.