Четвёртый раздел первой главы «Капитала» называется «Фетишизм товара и его тайна» — заголовок, звучащий почти как название мистического трактата, а не строгой экономической работы.
Маркс замечает: когда человек производит обычный стол собственными руками, он тратит на это своё время и накопленное умение. Это труд — прямое социальное отношение между конкретными людьми, будь то мастер и заказчик или коллеги по мастерской.
Но когда готовый стол выходит на открытый рынок, он неожиданно получает собственную «цену». Цена выглядит как природное свойство самого стола, а не как результат чужих человеческих отношений, стоящих за его созданием.
Отношения между людьми незаметно принимают форму отношений между неодушевлёнными вещами. Вещи начинают как бы «иметь» стоимость сами по себе, будто это их естественное свойство наравне с весом или цветом, а не результат вложенного человеческого труда, скрытого за фасадом цены.
Это и есть фетишизм в его точном смысле — приписывание неодушевлённым предметам того, что по существу принадлежит человеческим отношениям за их спиной.
Маркс использует религиозный термин совершенно намеренно, не случайно. Как религиозный фетиш кажется верующему сам по себе наделённым магической силой — хотя саму эту силу в него вложили люди своей верой, — так и обычный товар кажется покупателю «стоящим» определённую сумму сам по себе, безо всякой человеческой истории за этой ценой.
Эта конкретная идея впоследствии входит в культурологию, социологию, философию XX века далеко за пределами марксизма. Реификация, овеществление отношений, — устойчивый термин именно из этой традиции мысли.
Первая глава «Капитала» написана настолько плотно по содержанию, что её нередко читают отдельно от всего остального объёмного текста. Остальное, если честно, читают заметно реже.