Панэтий — стоик, но живёт среди римлян, в кружке Сципиона Эмилиана, среди людей власти и войны. Прежняя Стоя с её недостижимым мудрецом им не по мерке: некогда сенатору и полководцу быть бесстрастным святым.
Панэтий перекраивает учение под живых людей.
Мудрец без единой слабости, говорит он, — образец, а не условие; не дотянув до идеала, всё равно живи по долгу там, где стоишь. Добродетель не требует бежать в пустыню; она в том, чтобы честно нести своё дело — судить, воевать, править — по совести. Он выводит на первое место долг, обязанность перед другими, — то, что позже, через Цицерона, станет азбукой европейской этики.
Свитки в римском доме, разговоры о службе и чести, философия, снявшая котурны и севшая за стол занятых людей.
Он не разбавил Стою до кашицы — он снял с неё лишнюю позу и вернул на землю, к людям, у которых семьи, армии и провинции на руках.
Стоицизм мог остаться забавой отшельников. Панэтий сделал его этикой человека при деле — и потому он дожил до нас.