Invidiam ferre aut fortis aut felix potest — «вынести зависть может либо сильный, либо счастливый». Публилий Сир различает двух людей, которых чужая зависть не ломает: сильного, который её видит и держит, и счастливого, который её не замечает. Третьи — все остальные — от неё сохнут.
Сенека знал зависть с обеих сторон. Богатейший человек Рима, философ, проповедующий бедность, — мишень удобная, и стрелы летели. В «О счастливой жизни» он огрызается: да, у меня сады, и что? Потом просит Нерона забрать всё назад — не из раскаяния, а чтобы снять мишень. Нерон отказал. Стрелы продолжались.
Стоический ответ на зависть — не защита, а безразличие: то, чему завидуют, не моё, а раз не моё — нечего охранять. Это трудно. Сенека сам, кажется, дошёл до этого только к концу.
Слово felix тут двусмысленно: «счастливый» и «удачливый». Тому, кому везёт, зависть не страшна, пока везёт. Публилий, думаю, знал, что везение кончается, и потому поставил fortis первым.
Психологи различают зависть доброкачественную и злокачественную: Нильс ван де Вен в 2009 году показал, что первая подталкивает догонять, вторая — тянуть вниз. Объект зависти на это повлиять не может. Может только решить, сколько внимания ей уделять.
Сенека уделял много. Марк, кажется, меньше.