Litterae non erubescunt — письмена не краснеют. Цицерон пишет это в письме, объясняя, почему просит в письме о том, о чём постеснялся бы просить в лицо.
Наблюдение о разнице между двумя способами: письмо снимает присутствие адресата и вместе с ним стыд.
Историки эпистолографии отмечают, что античное письмо было жанром с правилами и с особым положением: его диктовали писцу, отправляли с оказией, читали вслух и передавали дальше. Цицерон постоянно оговаривает, что можно показывать.
То есть отсутствие адресата не означало приватности.
Пеннебейкер с восьмидесятых показал, что письменное изложение прежде скрываемого связано с улучшением показателей самочувствия — при условии, что появляется связный рассказ.
Отдельно измерялось растормаживание при отсутствии собеседника: Сулер в двухтысячных описал сетевую расторможенность и назвал причиной невидимость и отсрочку ответа.
То есть цицероново наблюдение работает в обе стороны.
Письмена не краснеют и потому позволяют сказать нужное.
И ненужное — с той же лёгкостью.