Malum est privatio boni — «зло есть лишённость блага». Августин девять лет был манихеем и верил, что зло — самостоятельная сила, воюющая с добром. Выйдя из манихейства, он развернул ответ: зло не субстанция. Оно не вещь, а нехватка — как слепота не предмет, а отсутствие зрения там, где оно должно быть. Слепоты нельзя взять в руки; она есть лишь как дырка в целости.
Фома довёл до формулы: благо целостно, когда все части на месте; зло входит через любой дефект. И добавил различение: malum culpae, зло вины, и malum poenae, зло наказания.
Стоики пришли к похожему с другой стороны. Для них зло не в вещах вовсе: бедность, болезнь, смерть — безразличны, зло только в порочном суждении. То есть опять не вещь, а порча — испорченность разума, который должен был судить верно и не судил. Сенека: порок не в вещах, а в самом духе.
Возражение к обеим позициям стоит назвать сразу: страдающему безразлично, вещь его зло или нехватка. Августин это знал; на вопрос, откуда тогда столько лишённости, он отвечал волей, а не физикой.
Психология описала нехватку буквально. Мартин Селигман в 1967 году показал, что беспомощность — не присутствие чего-то, а отсутствие: исчезает связь между действием и результатом, и животное перестаёт пытаться. Лечится восстановлением связи. Дырку не побеждают — её заполняют.