Анахарсис был скифом царского рода и приехал в Грецию учиться. Некоторые списки семи мудрецов включают его — единственного не грека.
Плутарх приводит его разговор с Солоном. Афинянин как раз писал законы. Анахарсис посмеялся над самим замыслом: письменные постановления, сказал он, ничем не отличаются от паутины. Слабых и малых они удерживают, а сильные и богатые их разрывают.
Солон возразил, что уговоры соблюдают тогда, когда нарушать невыгодно обеим сторонам, и что он приноравливает законы к тому, чтобы соблюдать было полезнее, чем преступать.
Плутарх добавляет, что вышло скорее по Анахарсису.
Ему же приписывают другие замечания того же склада. На вопрос, какие корабли надёжнее, он ответил: вытащенные на берег. Удивлялся он и тому, что у греков состязаются искусные, а судят неискусные.
Достоверность всего этого проверить нечем. Собрание «Писем Анахарсиса», ходившее в древности, признано поздней подделкой кинического круга, а изречения его собирали столетиями и приписывали ему охотно.
Конец его известен от Геродота, который сам оговаривает, что слышал историю от греков. Вернувшись домой, Анахарсис справлял греческий обряд в честь Матери богов; брат его, царь Савлий, увидел это и убил его выстрелом из лука. Скифы, добавляет Геродот, до сих пор делают вид, что такого человека не знают, — за то, что он перенял чужие обычаи.