Разговор в Остии описан в девятой книге «Исповеди».
Августин и Моника ждали корабля в Африку. Они стояли, опершись на подоконник окна, выходившего во внутренний сад. Говорили вдвоём о том, какова будет вечная жизнь святых.
Разговор поднимался ступенями: от тел к небу, от неба к душе, от души — выше. И на одно мгновение, пишет Августин, они коснулись этого лёгким усилием всего сердца. Потом вздохнули и вернулись к звуку собственной речи, где слово начинается и кончается.
Через несколько дней Моника сказала, что не понимает, зачем ей ещё быть здесь. Задержаться она хотела ради одного — увидеть сына христианином, и Бог дал ей сверх того.
Она всегда заботилась о том, чтобы её похоронили рядом с мужем в Тагасте, и говорила об этом часто. Тут она сказала, что это неважно и что от Бога ничего не далеко.
Через пять дней она слегла, на девятый умерла. Ей было пятьдесят шесть, Августину тридцать три.
На похоронах он не плакал и считал, что плакать не должен. Мальчик Адеодат заплакал, и его унимали.
Потом Августин пошёл в баню: он слышал, будто греческое название её означает изгнание тревоги из души. Не помогло. Он заснул, проснулся и заплакал в постели, один.
Стыдился он обоих: и того, что плакал, и того, что не плакал раньше. Прощения за эти слёзы он просит в тексте прямо.
Там же он просит читателей помнить о матери у алтаря. И о её муже Патриции, которого она пережила на девять лет.