Феофраст умирает в преклонной старости — за восемьдесят, преемник Аристотеля, глава Ликея, автор сотен сочинений, слава всей Греции. Ученики собрались у ложа.
Его спрашивают, нет ли у него последнего наставления.
И старик, которому, казалось бы, всё удалось, произносит горькое.
Природа обошлась с нами несправедливо, говорит он. Оленям и воронам она дала долгий век, который им ни к чему; а человеку, которому долгая жизнь нужнее всех, отмерила скупо. Едва мы начинаем понимать, как надо жить, — приходит пора умирать.
Он не жалуется на болезнь или судьбу — он сетует на устройство вещей: мудрость приходит поздно, а времени ею воспользоваться уже не остаётся.
Ложе, склонившиеся ученики, тихий голос, сетующий не на смерть, а на её несвоевременность.
Он прожил долго и плодотворно — и всё же на пороге почувствовал: мало, только вошёл во вкус понимания. Может быть, это и есть примета настоящей жизни ума — что её всегда мало.
Мы жалуемся, что дни тянутся, и убиваем время, будто его в избытке. Он на девятом десятке сетовал, что его слишком мало, — потому что знал ему цену.