Больше тысячи лет Платона на Западе знают понаслышке, по обрывкам: его книги по-гречески, а греческий забыт, латинский мир читает лишь малое. Козимо Медичи, загоревшись, поручает молодому Фичино небывалое — перевести всего Платона на латынь, вернуть его целиком.
Фичино отдаёт этому жизнь.
Он выучивается греческому, садится за рукописи и год за годом переводит диалог за диалогом — всего Платона, а потом и Плотина, и других. Во Флоренции вокруг него собирается кружок, который зовут новой Академией; там читают и толкуют вернувшегося из забвения учителя.
Платона он чтит почти как святого: держит, по преданию, лампаду перед его бюстом, отмечает день его рождения пиром, как древние, — благодарный за то, что тому дано было понять.
Стол с греческими свитками, латинский перевод, растущий строка за строкой, лампада перед бюстом.
Он не создавал своего — он вернул чужое, погребённое временем: терпеливо, годами перенося на понятный язык то, что иначе осталось бы немо. Иногда величайшая услуга мысли — не выдумать новое, а спасти от забвения старое.
Мы спешим сказать своё и редко тратим годы на то, чтобы вернуть чужой забытый голос. Он отдал жизнь переводу давно умершего грека — и тем вернул Европе Платона, без которого она была бы беднее.