Катону лет четырнадцать. Рим под Суллой: проскрипции, отрубленные головы врагов выставлены на форуме, кровь льётся по спискам. Мальчика — по обычаю знатных семей — водят засвидетельствовать почтение диктатору; дом Суллы он видит вблизи, слышит, как оттуда выводят на казнь.
Однажды, глядя на всё это, Катон спрашивает воспитателя Сарпедона в упор: почему никто не убьёт этого человека?
Оттого, отвечает наставник, что его боятся ещё больше, чем ненавидят.
Тогда дай мне меч, говорит мальчик. Дай меч — я убью его и освобожу Рим.
Сарпедон холодеет: четырнадцатилетний не шутит, глаза у него взрослые. С того дня он глаз с него не спускает — как бы и вправду не натворил.
Мраморный двор, выставленные головы, недетский взгляд подростка.
Ещё ребёнок, а уже не может смотреть на тиранию без того, чтобы искать против неё оружие. Из этого мальчика вырастет тот, кто заколется в Утике, лишь бы не жить под чужой властью.
Мы в четырнадцать боимся строгого учителя. Он в четырнадцать просил меч на диктатора — и, повзрослев, ни на волос не переменился.