В 1437 году Николай Кузанский плывёт из Константинополя. Он ездил туда за греческими иерархами для собора об унии церквей и везёт их с собой.
В письме кардиналу Чезарини, приложенном к книге, он пишет о том, как это было. Мысль пришла к нему в море, и счёл он её даром свыше. Называется она docta ignorantia, учёное незнание.
Устройство мысли геометрическое. Конечный ум относится к бесконечной истине, как многоугольник к кругу. Прибавляй стороны сколько угодно — впишешь точнее, но кругом многоугольник не станет никогда. Знание приближается к истине и не совпадает с ней. Точное понимание этого зазора и есть высшая доступная учёность.
Отсюда у него выходит и второе понятие — совпадение противоположностей. В бесконечности различия, разделяющие конечные вещи, перестают действовать. Бесконечная прямая есть и круг, и треугольник: различать их нечем.
Из той же геометрии он делает вывод о мире. Раз ничто конечное не может быть точным средоточием бесконечного, у вселенной нет ни центра, ни окружности. Земля не центр мира и не покоится. Движения её мы не замечаем, потому что движемся вместе с ней. А звёзды могут иметь собственные обитаемые земли. Написано это в 1440 году, за столетие до Коперника. Выведено — из рассуждения о бесконечном, а не из наблюдений.
Церковную карьеру всё это ему не испортило: он стал кардиналом и легатом, объезжал Германию с реформой монастырей. После падения Константинополя в 1453 году он написал «О согласии веры». Это диалог, где представители разных народов и религий сходятся на одном: вер много, истина одна.