Тринадцатая беседа Мусония Руфа разбирает, ради чего заключается брак.
Ответ его двойной. Ради потомства — и ради того, что он называет совместной жизнью. Второе он ставит не ниже первого.
Определение он даёт такое. В браке должно быть полное единение и взаимная забота обоих супругов — и в здоровье, и в болезни, и во всяком положении. Каждый вступает в брак затем, чтобы жить вместе и иметь детей. И чтобы считать всё общим, не оставляя себе ничего отдельного, даже собственного тела.
Отсюда и требование к выбору. Соединять надо не имущество и не красоту, а нравы. И там, где сошлись только состояния, брака нет, а есть сожительство.
Двенадцатая беседа доводит это до места, где римскому слушателю становилось неуютно.
Мусоний разбирает связи мужчин с рабынями и говорит прямо. Если хозяину не кажется постыдным сойтись со своей рабыней, пусть подумает, как бы он отнёсся к обратному: что жена его сошлась с рабом. Довод один и тот же, и разной мерки тут быть не может.
В той же беседе он объявляет неверность мужа столь же преступной, как неверность жены. Римский закон карал при этом только жену.
Третья и четвёртая беседы идут дальше и требуют учить дочерей философии наравне с сыновьями.
Ученик его Эпиктет женат не был. Под старость он взял в дом ребёнка, которого хотели бросить, и женщину, чтобы этого ребёнка растить.