Посидоний объехал почти весь известный тогда мир. Он измерял приливы у Гадеса, вычислял окружность Земли, поднимался к истокам рек и подолгу жил среди народов, о которых потом писал.
В Галлии он изучал обычаи кельтов вплотную. Один из них он описал подробнее прочих. Головы убитых врагов кельты привязывают к шеям коней, а дома засаливают или хранят в кедровом масле. Держат в особых ларях. Показывают гостям и отказываются продавать даже за равный вес золота.
Страбон, который эту главу и сохранил, приводит и признание самого Посидония. Зрелище он видел во многих местах, поначалу оно вызывало у него отвращение, а потом он смотрел на него спокойнее — по привычке.
Признание это важнее описания. Наблюдатель здесь не изображает беспристрастность, а отмечает, что она у него появилась со временем, и называет причину.
Кельтов Посидоний не третирует как варваров и объясняет обычай изнутри: для них это знак воинской доблести и память о совершённом. Собственные оценки у него при этом есть, и Страбон их тоже передаёт.
Собственные его книги утрачены. Всё, что мы читаем, идёт через Страбона, Диодора, Цицерона и Сенеку, и отделить Посидония от пересказчика удаётся не всегда.
Стоическая мысль об одном мировом городе получила здесь редкое практическое применение: описывать чужой народ раньше, чем расставлять его по ступеням. Спустя полвека Цезарь напишет о тех же галлах, пользуясь, среди прочего, Посидонием, — и напишет как полководец, которому эту страну предстоит завоевать.