Публий Рутилий Руф — редкая птица: римский наместник, который правил провинцией Азией честно, обуздал откупщиков, дравших с провинциалов три шкуры. За это откупщики его и погубили: по возвращении в Рим состряпали суд, подкупили присяжных, и человека, известного неподкупностью, осудили за вымогательство — как раз в том, чему он мешал.
Он уходит в изгнание. И уходит — к тем самым провинциалам, которых будто бы грабил.
В Азии его встречают как благодетеля: города наперебой зовут поселиться у них, чествуют, окружают почётом. Осуждённый «вымогатель» живёт среди «ограбленных» как желанный гость — красноречивее всякого оправдания.
Проходят годы, власть в Риме меняется; ему предлагают вернуться, приговор можно отменить. Рутилий отказывается.
Он не желает возвращаться туда, где честного судят за честность, где надо кланяться тем, кто его оклеветал. Лучше остаться в изгнании среди благодарных, чем вернуться в отечество, оглохшее к справедливости.
Азийский город, почёт от тех, кого он будто бы обирал, спокойный отказ вернуться в неправый Рим.
Он не доказывал невиновность криком — за него говорили города, принявшие изгнанника с любовью. И не вернулся туда, где за правду наказывают, — не из обиды, а чтобы не признать неправый суд своим.
Мы рвёмся домой любой ценой и миримся с любой кривдой ради возвращения. Он предпочёл честное изгнание бесчестной родине — и остался там, где справедливость ещё что-то значила.