Ион только что выигрывает состязание рапсодов в Эпидавре. Он в прекрасном настроении, красуется в золотом венке победителя, и Сократ сразу это подмечает.
Они беседуют о Гомере. Ион декламирует его строки с такой страстью, что весь зал плачет вместе с ним — а иногда плачет и он сам вместе со слушателями. Сократ внимательно слушает и задаёт лишь один простой вопрос: а понимает ли сам Ион то, что именно он произносит вслух?
Ион полностью уверен, что понимает. Тогда Сократ начинает подробно расспрашивать о конкретных деталях из «Илиады» — о тактике боя на колесницах, о правильном лечении ранений, о рыбной ловле, упомянутой в тексте. Кто способен точнее оценить эти конкретные места — сам Ион или узкий специалист в соответствующей области? Ион вынужден признавать по каждому отдельному пункту: разумеется, специалист разбирается в этом лучше.
К концу разговора выясняется: Ион великолепно чувствует поэзию Гомера всем существом — но при этом почти ничего не знает по существу о том, о чём именно Гомер пишет. Его дар — это не настоящее знание. Это своеобразная одержимость. Муза говорит через него, как через обычную флейту, не более того.
Ион слегка обижается на такой вывод. Сократ его мягко утешает: одержимость богами сама по себе вполне почётна. Просто это далеко не то же самое, что подлинная мудрость.
Мы по сей день с завидным постоянством продолжаем путать эти две совершенно разные вещи между собой.