В 58 году сенат разбирал прошение сиракузян: они просили разрешить им превысить установленное число гладиаторов на играх.
Тразея Пет выступил против.
Тацит сообщает, что его за это упрекнули. Если он считает нужным помогать государству советом, почему берётся за такие мелочи. О войне и мире, о податях и законах и о прочем, на чём держится римское дело, он молчит, а тут говорит.
Ответ его Тацит передаёт в пересказе.
Тразея сказал, что о частном он высказывается не по неведению общего. И что оказывает сенату уважение: люди, не пренебрегающие малым, тем более позаботятся о большом.
Тацит эту сцену приводит без комментария и ставит рядом с другими случаями того же года.
Обстоятельства были такие. За год до того Нерон убил Британника. Через год он убил мать, и сенат постановил благодарственные молебствия. Тразея, по сообщению того же Тацита, вышел из курии молча, не согласившись и не возразив.
Тацит замечает, что этим он навлёк на себя опасность, а прочим свободы не доставил.
Он же приводит сомнение современников. Зачем Тразея тратит независимость на пустяки и молчит там, где могло бы выйти толк.
Ответа Тацит не даёт. Сам он служил при Домициане и разбирает тот же вопрос применительно к себе в предисловии к «Агриколе». Решает он его в пользу тех, кто служил, не унижаясь.