Non in solo pane vivit homo — не хлебом одним живёт человек. Строка из Второзакония, повторённая в Евангелии и закреплённая переводом Иеронима; произносится она в пустыне, после сорока дней голода, и это обстоятельство обычно опускают.
Опускать его не следует, потому что оно всё и решает. Фраза сказана не сытым. Из уст сытого она означала бы совсем другое и звучала бы неприлично.
Стоики держали ту же оговорку в порядке следования. Мусоний, сосланный на голый каменный остров, читал там лекции — но и заставлял учеников копать поле, считая труд и еду частью предмета, а не помехой ему. Эпикур в саду называл богатством согласованность желаний с природой и начинал именно с хлеба.
Сенека советовал раз в месяц жить как бедняк и проверять, того ли боялся.
Формула, впрочем, чаще всего употребляется задом наперёд — как упрёк тем, кто занят добыванием хлеба, от тех, у кого он есть.
В исходном месте она означает обратное. Хлеб необходим, и потому спор о нём закончен. Разговор идёт о том, что после.