Non turpis est cicatrix quam virtus parit — не постыден шрам, рождённый доблестью. Публилий Сир в другой строке заметил, что даже по заживлении раны шрам остаётся; здесь речь о том, как его читают.
Обычай был правовым по последствиям. Историки отмечают, что соискатель должности показывал раны народу как доказательство службы, и Плутарх описывает несколько таких случаев; раны на груди свидетельствовали, раны на спине обвиняли.
Марий, по Саллюстию, предлагал сравнить свои рубцы с чужими родословными.
Отдельно отмечают, что предъявление было буквальным: тога распахивалась на форуме.
То есть шрам входил в состав доказательств и имел направление.
Стоическая часть касается разряда следов. Публилий Сир различал шрам и увечье: первое сообщает о случившемся, второе о нынешнем состоянии.
Сенека писал Марции, что прошедшее не становится не бывшим.
Психологи скорби отмечают, что наиболее частая траектория — восстановление функционирования при сохранении памяти об утрате.
Рубец в этих данных норма, а не осложнение.
Постыдным его делает не происхождение, а сокрытие.