Ubi non est pudor, nec cura iuris — где нет стыда, там нет и заботы о праве. Строка ставит порядок: стыд первым, право вторым.
Утверждение неочевидное и проверяемое. Правовая система работает не потому, что каждое нарушение обнаруживается, а потому, что большинство не нарушает без принуждения; принуждения хватает лишь на меньшинство.
Публилий Сир в другой строке заметил, что негодяя удерживает страх, а не справедливость, — и обе строки вместе дают арифметику: закон рассчитан на тех, кого не держит стыд, и справляется, пока таких немного.
Психологи получают устойчивое: соблюдение зависит от представления о поведении окружающих сильнее, чем от вероятности наказания. Тайлер в восьмидесятых показал, что законопослушность держится на воспринимаемой законности процедуры, а не на страхе.
Чалдини с коллегами в девяностых получил то же на замусоривании: вид чистой площадки удерживал вернее объявления о штрафе.
То есть право стоит на наблюдаемом поведении большинства.
Отсюда и цена показной безнаказанности.
Она отменяет не одну норму, а первый слой целиком.