Аристон Хиосский — ученик Зенона, но самый крайний из всех. Другие стоики допускают, что здоровье, богатство, доброе имя — хоть и не благо, а всё же «предпочтительное». Аристон отсекает и это.
Между добродетелью и пороком, твердит он, нет ничего среднего: всё прочее строго безразлично. Богатство или нищета, здоровье или хворь, слава или бесчестье — мудрецу ровно, как игроку всё равно, какой фишкой играть; важно, как играешь, а не чем.
И живёт по слову. Довольствуется малым до предела, не гоняясь ни за здоровьем как благом, ни за достатком; принимает, что выпадет, не деля на лучшее и худшее. Учит без длинных систем — одной этике: держись добродетели, остальное отпусти.
Голый двор, скудная одежда, спокойное лицо человека, которому и вправду всё равно, что выпадет.
Он перегнул — школа за ним не пошла, слишком уж голо. Но в его перегибе видна сама суть Стои, доведённая до кости: цепляться не за что, кроме собственного выбора.
Мы ранжируем всё — от здоровья до чужого мнения — на лучшее и худшее и мучимся рейтингом. Он попробовал вовсе снять шкалу — и, пусть перегнул, дышал свободнее.