Аристон Хиосский учился у Зенона и разошёлся с ним дальше всех остальных учеников.
Стоическое учение допускало между добродетелью и пороком промежуточный разряд. Здоровье, достаток, доброе имя — не благо, но предпочтительное; болезнь и бедность — не зло, но отвергаемое. Разряд этот и делал стоицизм пригодным для жизни: он объяснял, почему мудрец лечится и работает.
Аристон его отменил. Всё, кроме добродетели и порока, безразлично одинаково, без степеней.
Сравнение он приводил театральное. Хороший актёр одинаково хорошо сыграет и Терсита, и Агамемнона; роль ему выдают, а его дело — сыграть.
Отсекал он и остальное. Физику считал недоступной, логику — бесполезной, и от трёх частей философии оставлял одну этику. Даже внутри этики он отказывался от частных наставлений: правила на все случаи жизни, говорил он, — занятие для нянек, а не для философа.
Слушателей у него было много: Диоген Лаэртский сообщает, что он говорил хорошо и его прозвали Сиреной.
Школа за ним не пошла. Хрисипп писал против него, и победила линия Зенона, а от сочинений Аристона остались одни названия. Цицерон позже разбирал его позицию как заведомо нежизнеспособную: если между здоровьем и болезнью нет никакой разницы, то из учения нельзя вывести ни одного совета.
Умер он, по Диогену Лаэртскому, от солнечного удара — был лыс и ходил без покрытой головы.