Сенека сослан на Корсику — голый каменистый остров, чужой, дикий. Другой на его месте писал бы домой жалобы, прося сочувствия. Он пишет матери Гельвии — но не о своей беде, а о её горе.
Он берётся утешать не себя, а её.
Не плачь обо мне, объясняет он, будто со мной случилось непоправимое. Что отняла ссылка? Место? Но всякое место под тем же небом, и мудрецу всюду родина. Имущество, почёт? Это не было благом. А то, что при мне, — разум, занятия, сама природа, которую можно изучать и здесь, — этого изгнание не трогает. Я не несчастен; перестань же мучиться, будто я гибну.
Он оборачивает утешение: сын, которого следовало бы жалеть, успокаивает мать, чтобы избавить её от боли за него.
Каменистый берег, свиток, письмо, в котором изгнанник заботится не о себе, а о материнском покое.
Он мог бы просить сострадания — имел полное право. Вместо этого он потратил силы на то, чтобы облегчить горе матери; о её слезах он думал больше, чем о своей участи.
Мы в беде первым делом требуем, чтобы нас пожалели. Он из ссылки писал матери, что жалеть не о чем, — заботясь о её сердце больше, чем о собственной судьбе.