Сорок седьмое письмо к Луцилию целиком о рабах.
Начинается оно с одобрения: до Сенеки дошло, что Луцилий живёт со своими рабами по-домашнему. Дальше идёт описание того, как живут остальные.
Господа обедают, а рабы стоят вокруг всю ночь и не смеют издать звука. Кашель, чихание и икота караются плетью. За стол они не садятся и потом всю ночь стоят голодными. Один режет дорогую птицу, обучившись этому как искусству. Другой, виночерпий, наряжен по-женски и не смеет стареть.
Есть там и фраза, ставшая римской поговоркой: сколько рабов, столько врагов. Сенека возражает: они не враги, мы их делаем врагами.
Дальше идёт главное место. Он раб. Но и человек. Он раб — но, может быть, свободный духом. Тот, кого ты называешь рабом, произошёл из того же семени, ходит под тем же небом, дышит, живёт и умирает, как ты.
И правило: живи с низшим так, как хотел бы, чтобы с тобой жил высший.
Отмены рабства он не предлагает. Он оговаривает это прямо: не стану призывать к тому, чтобы водить рабов в баню вместе с собой — и добавляет, что речь о нравах, а не об устройстве.
Практические его советы бытовые: сажать за стол, слушать, позволять говорить, выбирать сотрапезников по достоинству, а не по званию.