Василий получает превосходное философское и риторическое образование в Афинах — учится там одновременно с будущим императором Юлианом Отступником, которого, по преданию, уже тогда находит человеком, внушающим смутную тревогу.
Отказавшись от блестящей светской карьеры, он выбирает монашеский путь, а затем становится епископом Кесарии Каппадокийской, где сталкивается с масштабным голодом, унёсшим множество жизней среди бедноты.
В ответ он затевает строительство комплекса, включающего больницу, странноприимный дом для путников, приют для бедных и хосписом для прокажённых, — сооружение настолько обширное по замыслу и исполнению, что современники прозывают его Василиадой, будто самостоятельным новым городом рядом со старым.
Финансирует он это в значительной мере из собственного немалого наследства, а также убеждая состоятельных горожан жертвовать средства, произнося перед ними проповеди, до сих пор поражающие прямотой формулировок: хлеб, что ты придерживаешь про запас, принадлежит голодному; одежда в твоём сундуке принадлежит нагому; деньги, зарытые тобою в землю, принадлежат нуждающемуся, — ты обкрадываешь ровно стольких людей, скольким мог бы, но не захотел помочь.
Он же составляет монашеский устав, ставший впоследствии основой для восточного христианского монашества на много веков вперёд, — устав, ориентированный не на полное отшельническое уединение, привычное египетским пустынникам, а на совместную, общинную жизнь монахов, включающую обязательный физический труд и заботу о ближних, а не одну только молитву в уединении собственной кельи.
Василий умирает сравнительно молодым, изнурённый строгой аскезой и постоянной, изматывающей заботой о епархии, — но Василиада продолжает работать ещё долгое время после его смерти, живое напоминание о том, что богословские споры его эпохи, при всей их важности, не отменяли самой прямой, вполне земной заботы о голодных и больных.