Bonum vinum laetificat cor hominis — доброе вино веселит сердце человека. Строка из псалма в переводе Иеронима; там же перечислены елей для лица и хлеб для крепости.
Средневековая медицина взяла её как основание, а не как разрешение. Вино входило в монастырские рационы нормировано: бенедиктинский устав отводит ему целую главу, назначает гемину в день и оговаривает, что вино монахам вообще не подобает, но раз убедить в этом нельзя — пусть пьют умеренно.
Историки отмечают практическую причину нормы. Вода в городах была ненадёжна, и разбавленное вино служило безопасным питьём; о качестве воды в Риме заботились акведуками, в средневековом городе — нет.
Салернский кодекс держал ту же линию: вино в меру и после еды.
Сирах формулировал условие прямо: вино сотворено для веселья, а не для опьянения.
Стоическая часть касается разницы между нормой и запретом. Сенека допускал вино в меру и по случаю и в том же письме перечислял, что оно делает с человеком.
Устав выбрал гемину, а не запрет.
За тысячу пятьсот лет норма показала себя работоспособной.