In malis sperare bonum, nisi innocens, nemo solet — надеяться на хорошее в бедах обыкновенно способен лишь невиновный. Публилий Сир описывает не награду за добродетель, а её побочное действие: у человека, которому нечего вспоминать с ужасом, в беде остаётся одним источником страха меньше.
Римское innocens значит буквально «невредящий», а не «безгрешный». Речь не о святости, а об отсутствии сделанного зла, за которое ждут расплаты.
Стоики строили на этом свою невозмутимость гораздо прочнее, чем на упражнениях в стойкости. Марк проверял себя вопросом о том, поступил бы он так же, если бы никто не узнал; Квинт Секстий перебирал день вечером. Оба занимались подготовкой ресурса, который понадобится потом.
Психологи знают, что ожидание разоблачения держит организм в готовности; Сапольски десятилетиями описывал, что затяжная тревога такого рода изнашивает сильнее краткого сильного стресса.
Строку не стоит выворачивать в обратную сторону: из неё не следует, что несчастный виноват. Она говорит только о том, чего у виноватого нет в беде.
А в беде считают то, что есть.